Алексей ЖМАЙЛО

Специально для «Юридической практики»

Несмотря на то что нормы, касающиеся вопросов восстановления платежеспособности и банкротства, встречаются в целом ряде законов (например, Хозяйственный кодекс Украины, Закон Украины «О банках и банковской деятельности» и др.), фундаментальность регулирования этой сферы Законом Украины «О восстановлении платежеспособнос­ти должника или признании его банкротом» (Закон о банкротстве) позволяет ставить его в один ряд с кодексами, в том числе и по объему нормативного материала.

Вместе с тем, несмотря на комплексность Закона о банкротстве, некоторые его положения нуждаются в детализации, если не в формате законодательных поправок, то хотя бы в форме соответствующих рекомендаций по единообразному применению со стороны высших судебных инстанций.

В контексте заявленной темы считаю возможным затронуть положения Закона о банкротстве, применение которых сопряжено с разрешением вопроса о процессуальной судьбе производства по делу (его прекращении или осуществлении дальнейшего производства) о банкротстве отсутствующего должника (статья 52 Закона о банкротстве).

Не думаю, что сделаю открытие для практикующих в данной области юристов, сказав, что положений статьи 52 Закона о банкротстве явно недостаточно для нормальной (не вызывающей вопросов у судей и иных участников дела) регламентации всех процедурных моментов, связанных с производством по делу о банкротстве отсутствующего должника. Не останавливаясь на анализе выработанного судебной практикой подхода к определению надлежащих доказательств наличия статуса отсутствующего у определенного субъекта хозяйствования (хотя в силу «демократичности» дефиниции о месте нахождения юридического лица, установленной статьей 93 Гражданского кодекса Украины, это весьма интересная для дискуссий тема), хочу представить свое видение преодоления пробела в нормативном обеспечении. Он довольно часто обнаруживается при попытках применения час­ти 6 статьи 52 Закона о банкротстве для обоснования необходимости продолжения производства по делу о банкротстве относительно должника, чей «отсутствую­щий» и «неплатежеспособный» статус весьма убедительно опровергается приходом его уполномоченного представителя в судебное заседание и подачей соответствующих сведений об имущественном положении (нередко далеко не плачевном), в формате общих процедур.

Подобная ситуация, в частности, возникает тогда, когда представитель должника является в первое судебное заседание, назначенное в порядке части 2 статьи 52 Закона о банкротстве в пределах двухнедельного срока со дня вынесения определения о возбуждении дела о банкротстве отсутствующего должника. В этом случае возникает дилемма: с одной стороны, на момент разрешения вопроса об открытии производства по делу у суда не было формальных оснований для отказа в принятии заявления, инициирующего кредитора, с другой — должник предоставляет доказательства того, что ведет хозяйственную деятельность и имеет имущество. Нередко подобная дилемма разрешается следующим образом: суд не назначает инициирующего кредитора ликвидатором должника, а переводит производство из упрощенной процедуры в общую.

Невзирая на то что действующая редакция статьи 40 Закона о банкротстве не содержит упоминания о таком случае, как основание для прекращения дела о банкротстве, считаю, что производство должно быть именно прекращено, поскольку перевод на общую процедуру (стадию распоряжения) является необоснованным, что может быть подтверждено следующими доводами.

Часть 6 статьи 52 Закона о банкротстве — единственная норма, предоставляющая суду право прекратить процедуру ликвидации отсутствующего должника и перейти к общим процедурам банкротства. Если, анализируя данную норму, обратиться к теории права, то для применения правила (диспозиции) в виде вынесения судом определения о переходе на общую процедуру банкротства необходимо установить наличие следующей сложной гипотезы (совокупности юридических фактов, наличие которых создает условия для применения правила диспозиции):

— наличие ликвидационной процедуры относительно должника (должно быть вынесено постановление, предусмотренное частью 2 статьи 52 Закона о банкротстве);

— наличие назначенного судом ликвидатора (непосредственно инициирующего кредитора либо предложенного им арбитражного управляющего или сотрудника государственного органа по вопросам банкротства);

— выявление имущества должника;

— заявление ликвидатором соответствующего ходатайства суду о переходе к общим процедурам.

Считаю, что содержание части 6 статьи 52 Закона о банкротстве дает основания для однозначного вывода о том, что все указанные условия должны иметь место в совокупности. Отсутствие любого из перечисленных элементов делает невозможным правомерный в понимании части 2 статьи 19 и пункта 1 части 3 статьи 129 Конституции Украины переход с упрощенной процедуры банкротства на общую.

Более того, установление наличия достаточных оснований для открытия производства по делу о банкротстве отсутствующего должника судом производилось лишь на предмет соответствия требованиям час­ти 1 статьи 52 Закона о банкротстве: вопросы размера денежных требований и срока исполнения обязательств, имеющих определяющее значения для возможности открытия производства по делу о банкротстве в общей процедуре (часть 2 статьи 8 и часть 1 статьи 9 Закона о банкротстве) судом не изучались и не оценивались. В свете изложенного переход к общим процедурам не только безоснователен, но и создает лазейки для обхода императивных процессуальных положений Закона относительно условий открытия производства по делу о банкротстве, что недопустимо ввиду ха­рактера последствий такого факта для нормальной хозяйственной деятельности предприятия-должника (прежде всего его репутации надежного партнера для контрагентов).

Таким образом, если, с одной стороны, установленный Законом алгоритм перехода к общим процедурам банкротства в описанной ситуации объективно не может быть соблюден, а с другой — продолжение производства по упрощенной процедуре в силу опровержения факта наличия признаков отсутствия предпринимательской деятельности должника, от наличия которых по смыслу части 1 статьи 52 пребывает в зависимости такая процедура, также представляется необоснованным, — единственным выходом является прекращение производства по делу вообще.

Считаю, что предложенное решение в полной мере отвечает принципу верховенства права, ­закрепленному статьей 8 Основного Закона Украины. Действительно, в свете вывода Консти­туционного Суда Украины о неполноте приведенного в статье 40 Закона о банкротстве перечня оснований для прекращения производства по делу, сформулированного в пункте 5 мотивировочной час­ти решения № 5-рп/2007 от 20 июня 2007 года, прекращение производства по делу о банкротстве «отсутствующего» должника до нормативного урегулирования данного вопроса является разумным и справедливым.

ЖМАЙЛО Алексей — юрисконсульт, ООО «Юридическая группа «Легат», г. Донецк